Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: Из цикла "Ночь ржавой луны"
GAMEINATOR forums > S.T.A.L.K.E.R. > Бар "Тайны Зоны"
Ржавый Арфист
По ту сторону

Посвящается Зоне – нашему Палачу и Учителю.


1. Аверс

- Подъём! – заорал мне на ухо Начальник. – Я сказал – ПОДЪЁМ!!!
Три плеши и «ядокорень» ему в пасть. Вот всегда так – будит посреди хорошего сна. Теперь уже и не вспомнишь, что же снилось на этот раз. Что-то чистое и прекрасное? Очень возможно. Наверное, что-то про жизнь подальше от этой паршивой душегубки. Если, конечно, она существует, эта жизнь…
С трудом открываю воспалённые веки. Вокруг шевелятся сонные бойцы, пытаясь придти в себя после окриков Начальника. Что это – всё, что осталось от взвода? Похоже на то, задери его леший… После вчерашнего марш-броска все свалились от усталости там, где стояли, совершенно не беспокоясь о мало-мальской охране, хотя, говорят, даже на подступах к ней водятся такие страхолюдины, что от одного взгляда на них можно сойти с ума. Не удивлюсь, если сейчас кого-нибудь не досчитаются. Зона – она и есть Зона, тут уж не прибавишь, не отнимешь…
Сколько же километров мы прошли за последние дни? Сто? Двести? Думаю, никто в отряде уже давно не заботится подобными размышлениями. Раз Начальник приказал – надо идти. День. Два. Всю жизнь. Начальник – он и в Предзонье Начальник, даром что не в форме. Вот, опять:
- Чего расселись, гнилье? Шевелитесь, шевелитесь, иначе завтра останетесь без жратвы! Стройся, тараканьи мозги!
Вот так. И ворчи, не ворчи – ничего не изменится. Все равно встану и пойду как миленький. Никуда не денешься. Бежать? Поздно… Да и куда я побегу? Ведь в Зоне одиночка – это даже не тля, не точка – так, недоразумение…
Пытаюсь приподняться с сухой, черствой, чужой земли. Тридцать три «комара» ему в печенку! Нога-то как болит!. Что я, сломал ее, что ли? Шину бы наложить… Жаль, нечем – последний бинт я еще неделю назад посеял. Ничего, доковыляю как-нибудь.
Ладно. Вроде все построились. Начальник шипит сквозь зубы:
- Вперед, свора!
И сразу же:
- Быстрей, быстрей! Эй, ты, пучеглазый, чего уставился? Зачем медитируешь, кого ждешь? ВПЕРЕД, Я СКАЗАЛ!!!
И вот мы двинулись. Бывший прапор скрипучим голосом затянул походную, взвод, вернее, его остатки, нестройно подпевают. Слова песни просты и незамысловаты, как мысли солдата, возвращающегося домой с фронта, но идти становится заметно легче. Невидимый барабанщик отбивает ритм. Раз, два! Винтовка на плече подпрыгивает. Раз, два! Раз, два!..
…Музыка. Откуда? Почему? Самый глупый на свете вопрос – «почему». Звуки. Музыка звуков. Скрипка. Орган. Что это – способ общения? Это она так общается с нами, используя нашу музыку? Или подавляет нашу волю? Музыка плывет сквозь меня. Нога волочится по земле. Боль… Контакт?
Наш отряд идет по негустому перелеску, впереди в кустах прочесывают дорогу разведчики. Позади, наверное, догорают развалины завода, оставленного нами вчера с боем. Где мы только уже не были, какие края мы только не прошли! Все чаще я подозреваю, что схожу с ума. Вся наша сущность, смысл всей нашей жизни был теперь лишь в этом неспешном и бесконечном движении по покрытому глубокими морщинами лицу Предзонья. Зона… Она в который раз смеялась над нами, как над всем человечеством. Смеялась громко и неприкрыто. Сам факт ее появления был насмешкой над гордыней, над нашим самолюбованием. Кто из тех, что испытали на себе первые пощечины, а затем и удары, сбивающие с ног, оплеухи и затрещины техногенной катастрофы, кто из них ныне здравствует? Последствия… Это самое страшное. Наплевать на меня, на парней, даже на Начальника теперь наплевать. Но как же дети? Наши дети, эти остроносые и солнцеглазые всезнайки, что будет с ними? Когда я только пришел в Карантийные Войска, то твердо поставил перед собой цель – я хочу, чтобы мои дочурки видели звезды. Сейчас и впредь, когда меня уже не будет на свете, когда они дружно повыскакивают замуж, им должны светить чистые и ясные фонарики, ведущие сквозь тьму ненависти и бесчестья. Именно ради этого я теперь убивал, вычищал, допрашивал, ругался с кем ни попадя… Именно ради этого я жил под боком у Ада.
…Бредущий слева от меня рядовой спотыкается на невидимой кочке и, не издав ни единого звука, сползает вниз, падая лицом в вонючую жижу.
Балаган, подумал я. Мы идем по кругу цирковой арены, а зрители свистят и хлопают, радуясь удачной шутке. А если мне надоело быть клоуном, то что тогда? Не будете ли вы так любезны подсказать мне, где тут выход? Ах, во время действия запрещено покидать зрительный зал? Ничего, я подожду антракта…
Мимо проплывают холмы, заваленные ржавыми остовами машин, стройматериалом, битым стеклом. Отсюда эвакуировались люди. Солнце щедро расточает пряно-медовые лучи, заливающие неземным светом это кладбище памяти. Пахнет смертью. Не внезапной, дарующей лишь легкое забытье, а томительной, как жажда пилигрима, иссушающей душу под порывами стеклянного шторма. Кажется, что в этих жалких остатках содержится история всего рода человеческого. Духота материи… духота страстей и желаний… Мы быстро оставляем позади Холмы Воспоминаний, и никто из нас не оглядывается.
Впереди медленно вырастает неприступная стена Угрюмого Леса , такой знакомого - и такого чужого. Вдруг Начальник заволновался. Меня охватывает недоброе предчувствие – мы подходим к самой границе. Совсем рядом находится цель наших поисков – блокпост, захваченный силами противника. Наша задача – отбить его с минимальными потерями. Что ждет нас по ту сторону? «Вечная жизнь или вечный покой?» - вопрошал поэт…
По отряду пошел шепоток: «Зона, братцы… Все, допрыгались». Я глянул на Начальника. Теперь все зависит от него. Ну, командуй, не тяни резину! Как жить – так каждый забивается в свою скорлупу, как умирать – так лучше все скопом…
Вот он, долгожданный призыв:
- В АТАКУ!!!
Бойцы подхватывают клич, и вот мы - уже не слепое стадо, мы – отряд, самостоятельная боевая единица, и ничто не может остановить нас, и приближающийся блокпост кажется таким серым и скучным, а в окнах уже мечутся тени, пытаются сообразить, что произошло, но поздно… Теперь уже поздно.
Наша линия приблизилась на расстояние выстрела, и вокруг послышались частые щелчки выстрелов – не выдержали ребята, у многих сдали нервы от постоянного напряжения и ожидания опасности. А опасность – вот она, за тонкими стенами укреплений. Иди, возьми в руки эту опасность, рассмотри ее как следует, может, и отойдет застывшее в немом вопросе сердце, этот переплетенный комок из боли и страха…
Но что это? Навстречу нам несется огненный вихрь, в лицо дышит жаром адское пламя… Это ответный залп! Ничего, продержимся, не впервой нам, ветеранам, лезть к дьяволу на исповедь. Держитесь, ребята!...
Я кричу из последних сил, пытаясь своим воплем заглушить порыв ветра, так похожий на плач, и только спустя несколько мгновений (минут, часов?) понимаю, что вокруг меня - одни трупы. Я - единственный, кто остался на ногах после первой атаки…
Я вскидываю винтовку и даю очередь по засевшему за укреплениями противнику. Враг отвечает смертоносными вспышками огня из всех амбразур блокпоста. Я стреляю снова и снова без заметного успеха. Да они словно заговоренные!
Внезапно раздался негромкий щелчок – заклинила проклятая винтовка. Я отбросил бесполезную железку в сторону и обратил свое потное лицо к холодному небу Зоны. Даже там шла битва – черные облака душили в крепких объятиях последние живительные лучи солнца. Даже там… Боже! За что!?...
В глазах потемнело, и где-то вдалеке, в тумане замаячила хищная, ехидная ухмылка Начальника.
Громом прогрохотал залп.
«Я умираю, Начальник! Я умира…»

2. Реверс

Лейтенант Железин вышел на жалобно скрипящее под ногами крыльцо, потирая затекшую шею и лениво позевывая. Яркое утреннее солнце слепило ему глаза, освещая развалины бывшего почтамта, превращенного ныне в сборный пункт отряда особого назначения «Гаммадион». Ветер поднимал в воздух целые тучи пыли, посыпая белые головки растущих из трещины посреди двора мутированных цветов серым пеплом скорби.
Седеющий лейтенант поморщился – со стороны пригорка до блокпоста доносилось едкое зловоние.
Мда, положеньице… И как ни посмотреть – всё ведь расклад не в его пользу выходит. Не среагировал. Не доложил. Опростоволосился. Стареешь, волчара? Стареешь… Вот и будешь теперь тут куковать, пока не разгребешь эту яму. А потом – новое ЧП и новая яма… Уж чего-чего, а ям здесь хватает.
Откуда-то из-под крыльца вылезла облезлая кошка и принялась мыться, с недоверием поглядывая на чужака. Лейтенант протянул руку:
- Кис-кис, хорошая кошечка, иди сюда…
Кошка уже не обращала на него внимания. Может быть, она с той стороны? Да нет, скорее всего, она просто чувствует запах смерти, исходящий от этого незнакомого человека. Чувствует… Они ведь умнее нас.
Лейтенант сошел с крыльца, осматривая испещренную пулями стену почтамта. Под ногами что-то хрустнуло. Лейтенант осторожно посмотрел вниз, но обнаружил лишь несколько квадратиков кафельной плитки неопределенного цвета, разбросанных у основания стены. Бред. Это еще откуда? Со времен эвакуации? Но почему на улице?..
Лейтенант встряхнулся, отбрасывая посторонние мысли. О чем думаешь, волчара? Вчера вечером погибли люди, хорошие, умные ребята, погибли страшной смертью - от пуль своих же, можно сказать, а ты тут мусор разглядываешь. Расслабился. Забыл раннюю хронику и кривую потерь, висящую в кабинете, забыл расстроенное лицо Хариуса, получившего новость об уничтожении элитного взвода «Роми», забыл того же Хариуса, оравшего на весь командный состав после провала операции Третьей «Группы Проникновения»… А я ведь еще понимал его когда-то. Вместе с ним строил грандиозные планы по освоению зоны отчуждения, прозванной впоследствии просто «Зоной», вместе с ним ловил барыг, получавших с каждой ходки огромные проценты, вместе с ним стоял перед начальством, когда его награждали орденами… И улыбался. Мы всегда улыбались – не хватало сил на слезы. Потом как-то все это тихо сгинуло в тар-тарары вместе с их глобальными планами. Повзрослели они, что ли? Может быть. Говорят, Хариус больше не устраивает сафари, в которых роль дичи отводилась подвернувшимся под горячую руку командующего Карантийными Войсками сталкерам. Что-то меняется?..
Из полутьмы почтамта на свет Божий выбрался сержант Семенов. Увидев лейтенанта, он сразу же подобрался. Прибывший начальник был известен своими придирками в плане дисциплины. Железин благосклонно кивнул ему, доставая из портсигара сигарету, одолженную у местных старожилов.
- Слышь, огонька нет?
Сержант протянул ему зажигалку. Железин прикурил и пару раз жадно затянулся, но тут же забился в надсадном кашле, заперхал, сплевывая на идиотскую кафельную плитку.
- Черт, из чего их там у вас крутят?
- Виноват, товарищ лейтенант, из местной травки, - смущенно оправдывался сержант. – Многим нравится. Вроде не наркотик, а все равно – экзотика…
- Ну-ну. Вы бы все-таки… –Железин усмехнулся, потом посерьезнел. – Как там Кравчук?
- Плохо, товарищ лейтенант. Три пулевых - одно навылет, два в легкое. Пока без сознания.
- Г-гады. - Лейтенант ударил носком сапога по окаменевшей покрышке. Из этих никто еще не подбирался так близко к Внутреннему Периметру. – Удалось установить состав отряда?
- Частично, товарищ лейтенант.
- То есть?
- Девятеро были в форме Карантийных Войск, в основном рядовые, один прапорщик. Принадлежность остальных не установлена, вероятнее всего, это – вольные сталкеры и бандиты.
Голос сержанта заметно дрожал. Именно ему вчера пришлось принять на себя командование двумя отделениями перепуганных до смерти солдат.
Все началось с омерзительного воя, донесшегося с той стороны. Сгущавшаяся темнота скрывала неясные очертания тех, кто вышел из леса. Никто не был готов к такому ужасу. Солдаты стреляли вновь и вновь, позабыв про приказ, пока в обоймах не кончились патроны, но пальцы продолжали сжимать ставшее ненужным оружие, а в головах вертелась одна и та же мысль: Смерти надоело ждать, витая над обезлюдевшей землей. Смерть пришла за ними, чтобы заставить заплатить их собственной кровью. За все.
Ад закончился сразу же после того, как Семенову удалось подстрелить скрывающегося за спинами своих солдат хозяина. Того самого, который вел ночных теней на безумный приступ. Нет, ожившие трупы не рассыпались в труху, не было никаких фонтанов энергии и кровавых дождей. Просто неожиданно над полем боя нависла тишина, прерываемая лишь стонами раненого Кравчука. Мертвая тишина… Но несмотря на тишину, никто из них за всю ночь ни на минуту не сомкнул глаз.
- Ловко ты его… - Железин ожесточенно рылся в портсигаре. - Сам-то хоть понимаешь, что ребята твои могли пострадать из-за телепатического всплеска?
- Понимаю, товарищ лейтенант. Иного выбора не было… Нарушений дисциплины не обнаружил. Два отделения взвода «Гаммадион» готовы к продолжению патрулирования.
- Ладно, чего уж там говорить… - Лейтенант горько усмехнулся. – Вот оно, наше Проникновение…
- Простите?
Железин бросил на сержанта быстрый испытывающий взгляд:
- Нет, нет, это я не тебе. Сам с собой говорю… Скажу тебе по совести, Семенов – ты действовал совершенно правильно. Более того – ты молодец. Не знаю, будь я на твоем месте, смог ли бы я так быстро сообразить, что к чему…
- Рад стараться, товарищ лейтенант!
- Что ж, все хорошо, что хорошо кончается… Пойду посмотрю, во что они превратили заднюю стену…
Когда лейтенант скрылся за углом, Семенов облегченно вздохнул. Ему не хотелось никому признаваться в том, что прошлой ночью он практически сдался.
Не хотелось вспоминать ту отвратительную слабость в коленях, когда хозяин посмотрел прямо ему в глаза. И голос… Тихий голос звучал прямо в его голове. Слов нельзя было разобрать, но они несомненно несли в себе нечто жуткое. Потом странная речь превратилась в едва знакомую музыку. Руки не слушались его, палец на курке застыл, будто деревянный. Что тогда помогло ему? Случай? Кто знает… Преодолевая неведомый морок, Семенов резко дернулся в сторону от амбразуры. Пот заливал глаза, а руки, жившие своей жизнью, перезаряжали автомат. Как он попал в предводителя, не целясь? Кто управлял им? Это осталось для него загадкой на всю его недолгую жизнь.
…Вечером Железин сидел на крыльце и неторопливо курил, вслушиваясь в темноту. Если бы она молчала… Но нет, казалось, тишина в этих краях была под запретом. Шорох в кустах, низкий гул трансформаторов, и нечто еще… Нечто между плачем ребенка и скрипом ржавой гермодвери… Безуспешно Железин вглядывался в темную стену леса на той стороне, будто ожидая увидеть кого-то, идущего к нему. Это было бы последней каплей для его возбужденного сознания. Эх, если бы она молчала… Но уже поздно. Железин встал, бросил в сторону окурок и в последний раз повернулся к Зоне. Желаю тебе неспокойной ночи, стерва. Cпи, родная.
В ночи звучал Бах.
artekar
вначале чемто дезертира похоже! а так классно!
Rigs
Мда, прикольно и неоднозначно. Все что я могу сказать smile.gif
Ржавый Арфист
Цитата
вначале чемто дезертира похоже

Ты имеешь в виду песню Арии "Дезертир"? wink.gif
artekar
нет книжку дезертир!
Ржавый Арфист
Цитата
нет книжку дезертир!


А что за книжка?

Кстати, всем большое спасибо за отзывы!
artekar
книжка дезертир...ну незнаю как обьяснить...в яндекс введи книга дезертир и всё!
Ржавый Арфист
А кто хоть написал? biggrin.gif
artekar
толи степаненко толи степанов...
Кугуар
Нормально!
Ржавый Арфист
Спасибо, стараемся! wink.gif
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2022 IPS, Inc.