Помощь - Поиск - Пользователи - Календарь
Полная версия этой страницы: Повесть последних
GAMEINATOR forums > S.T.A.L.K.E.R. > Бар "Тайны Зоны"
Dr. Шугарт
Обойдемся без длинных речей, они будут потом... Скажу лишь то, что пишется медленно и это лишь половина первой главы оформленная как небольшая "главка".

Повесть последних
И молясь Тебе, я не забываю того, что я один.
И думая о смерти, я помню о том, что я жив.


Глава1. часть 1

В узком коридоре дома культуры лицом к лицу, выставив вперед дула оружий, стояло два человека. Прошло уже с минуту и один из них, старик лет шестидесяти, покрылся испариной. На его лбу проступили крупные капли пота, они стекали, опоясывая глубокие морщины на лице. Второй же, тридцатилетний коренастый мужик уверенно держал автомат, направив его на старика.
-Бросай! –уже в который раз, приказным и железным басом ударил солдат. Его грубый и громкий, сияющий армейской выправкой приказ постепенно утихал, растворяясь эхом в бесконечных темных коридорах и огромных залах дома культуры.

Старик никак не реагировал, он лишь обрисовывал дулом дугу в воздухе; старые руки затекли, и сил держать ружье уже не было. Он тяжело дышал, а глаза были полны отчаяния и жалостливой любви к существу позади него. Существо же вцепившись руками в старые, но все ж могучие, словно сорок лет назад, плечи время от времени показывалось из-за тени старика и выглядывало, любопытно осматривая солдата.
-Брось ружье старик! –послышалось после небольшой паузы, голос начинал отдавать непринужденной надменностью и хамски смеялся над беспомощным старцем. Похоже, солдат смекнул что к чему и невольно расслабился.
-Уходи мил человек… -прохрипел в ответ старик своим сиплым голосом и угрожающе чуть подался вперед, словно надеясь этим робким и почти незаметным движением отпугнуть зверя.

***

Август, как и полагается этому месяцу, радовал киевлян на удивление теплыми деньками, сотканным, словно из шелка голубым небом. Сухой, изголодавшийся на влагу воздух оседал свинцом в горле, пылью залегал в легких. Город каждое утро рождался заново, словно бутон заплесневелый розы готовый вот-вот раскрыть свои лепестки на встречу солнцу. Близилась осень. Деревья еще и не думали увядать, напротив, раскинув свои размашистые кроны, они вальяжно покачивались от ветра, впитывая все вредные выбросы большого города. Грязь оседала на листья серым налетом копоти и дорожной пыли, а вредные производства ядовитыми химикатами, но, несмотря на это природа продолжала борьбу «за зелень» и еще оставались чистые и нетронутые уголки откровенной красоты. Еще спозаранок предвещая что-то ужасное и гнетя, занималась багрово красным заря. Затем по небесам, словно блюдце по скатерти, солнце медленно двигалось все выше и выше, раскаляя воздух.

Улица пухла и толстела от навалившегося скопа людей. Толпа нервничала и источала тревогу; всего пару минут назад город сотрясся от частых и несильных подземных толчков. Коренным киевлянам такое было в дикость и в изумлении, тысячи и тысячи жителей бросив свои дела, повылазили, будто бы муравьи в муравейнике, наружу. Изменившиеся пейзажи родного города пугали: стекла в витринах лопнули, мачты освящения покосились. Несколько домов почти полностью лишились штукатурной шубы: потрескавшись, она начала отходить, затем после повторной серии толчков полностью отстала от стен, оголяя бетон. Частично обрушились некоторые постройки и козырьки зданий, крыши небольших рыночных павильонов. На улице стоял нестерпимый смрад от прорванной канализации, однако найти в себе силы вернуться в потревоженные дома смогли не многие.

Среди толпы, расталкивая взволнованных людей, шла Настенька. Она гордой, но спешной походкой пыталась выбраться из густого людского посадника и добраться до более-менее просторного места, где можно было бы вздохнуть полной грудью хоть и грязный, но все же воздух. Она шла, расталкивая людей своими плечами, те чертыхались, злобно заглядывая ей в лицо. А она шла потому, что за ней ковыляя ногами и шаркая ступнями, шел Степан Петрович. Настя держала своего дедушку за руку, обхватив пухлой, но нежной ручонкой твердую и жилистую руку, покрытую смуглой кожей. Степан Петрович крепко держался за внучку и то и дело тяжело вздыхал, задыхаясь от возникшей отдышки.
-Постой Настенька. Обожди минуту.
Каждый раз взывал он к внучке и та, растолкав стоявших рядом людей, останавливалась, давая деду отдышаться, затем снова дергала того за руку.
-Идем, деда, идем! Затопчут же.
И снова двое продвигались сквозь взъерошенную, словно напуганный еж, толпу и снова Настя расталкивала ненавистных ей горожан, злых и не без того встревоженных.

В воздухе витало шумное безмолвие и ожидание чего-то предательского и неизвестного. Улицы взрывались и гремели то басом, кричащим о помощи, то баритоном, молящим о милости, и лишь изредка во всем этом гаме распознавалась связанная речь. Сотни голосов переливались, соединяясь единым человечьим инструментом, который играл страшную и закономерную ноту страха.

Асфальт был горяч от многочисленных ног, которые, яростно переступая, топтали его. Горяч от знойного августовского солнца и от недавних подземных толчков, которые, словно бурлящая утроба невиданного чудовища из преисподни, разнеслись по городу и далее.

Настенька вела деда к дому. Идти было порядка десятка метров и, выбравшись из толпы, гам который уже порядком стих, Насте захотелось слышать родной голос.
-Деда, а деда… Как сердечко, все хорошо? –трепетно спросила внучка остановившись и слегка наклонившись к Степану Петровичу, тот стоял часто и глубоко дыша опустив голову вниз.
-Да полно тебе, полно! –старик небрежно махнул рукой. -Все уже хорошо. Отпустило, ты давай поскорей открывай дверь, да и в дом давай веди. Надо бы таблетку запить, и выпить не лишнее...
Второй рукой Настя любя провела по длинным и седым волосам деда Степы и, не отпуская его руки, подвела к подъезду. Дверь была отворена на распашку, изнутри веяло прохладным и несравненно более свежим воздухом, чем тот, который был на улице. В хорошо освещенном подъезде разруха после ненастья представала во всей красе: на полу была рассыпана штукатурка, облупилась краска. Будка консьержки с ее фанерными стенами на гвоздях покосилась, а разбитое в ней окно лишь добавило «мусорному гравию» на полу объема. Почтовые ящики, казалось, весели последние мгновения, наклонившись и скрепя, будто ждут, пока кто-нибудь не оборвет эту агонию уже сломанного предмета безразличного на все вокруг. Несмотря на это «лампочка Ильича» установленная в подъезд работала исправно мерно покачиваясь из стороны в сторону от порывов зябкого сквозняка; в подъезде в скором времени должен был быть ремонт, но увы, рабочие не поспели в срок.

Внучка с дедом поднимались по лестнице. Девушка тянула старика за руку все сильнее, помогая тому подниматься. Старик в свою очередь небрежно и лениво переступал с ноги на ногу и морщился от боли в груди. Все это происходило на фоне светло зеленых стен расписанных красным и черным маркером в стиле граффити. Порой можно было прочесть и вовсе что-то невообразимое и нелепое.
-Что творят черти, и жить спокойно при них негоже –каждый раз бормотал Степан Петрович проходя мимо настенной живописи. Соблазн поговорить с самим собой у него бывал частенько, и он не гнушался этими порывами. Говорил много и без умолку. Иногда бывало, проснется посреди ночи, выйдет на кухню и давай беседы крутить о политике и здоровье. Говорит мол «живется мне плохо, ох плохо» и сам же себе и отвечает «а ты брат терпи, не позволим нас сломать». Такие посиделки нередко сопровождались и бокальным аккомпанементом, водочка была всегда кстати.
-Да хватит тебе деда. Малые, глупые. Что с них взять?
Степан Петрович снова чертыхался и продолжал идти ведомый нежной рукой внучки.

Подниматься нужно было вплоть до третьего этажа, но спустя четыре минуты оба стояли уже у дверей квартиры. Несколько поворотов ключа в замке, щелчок и Настенька отворяет дверь, пропуская своего дедушку вперед. Из двухкомнатной квартиры потянуло затхлостью и терпкой, но все же родной пустотой. Девушка зашла вслед за дедом и, закрыв дверь, подошла к зеркалу. Привычка давала о себе знать: Настенька подправила свои недлинные русые волосы, которые поблескивали в лучах солнца падающих из окна и разгладила неказистую футболку белого цвета. Девушка была пухлой и невысокой. Широкие бедра, массивная грудная клетка и отсутствие талии все ж не умеряло ее очарования. Милое и светлое лицо постоянно добро улыбалось, карие глаза радостно бегали, с любопытством рассматривая окружающий мир, словно видя его впервые, а губы складывались в неказистую, но в тоже время смешную улыбку.
-Настя. Налей мне водочки. –старик уже сидел на табурете за белым столом в кухне и с задумчивым видом рассматривал свои ладони.
-Коньяк тебе деда, коньяк. –девушка последний раз потеребила свои волосы уложив их в какую-никакую прическу и направилась к кухне. -Никакой водочки. –улыбнулась та.

Настя, разгребая ногами мусор на полу, подошла к висячим на стене шкафчикам двери которых, раскачиваясь из стороны в сторону, мерно потрескивали и скрипели; сама кухня была обставлена в лучших традициях «совка»: белая покрытая серой рябью мебель сочеталась с деревянным окном с облупившейся краской и старой газовой плитой. На полу был расстелен дешевый линолеум под цвет остального убранства, а над столом висел календарь, который венчался гордой белой цифрой на синем фоне: две тысячи восемь. Всю эту социалистическую идиллию нарушал лишь беспорядок, учиненный недавними толчками. Кухонная утварь валялась, где ни попадя, банки и кастрюли гремели, когда хозяйка пыталась сделать шаг, а стекло и осколки от разбитой посуды противно трещали и хрустели под обувью.
-Налей мне. –старик оторвался от своих рук и обернулся к внучке. -А я говорю, водку!
Та лишь, не поворачиваясь, улыбнулась и продолжила что-то искать в ящичке. Среди прочего, перемешанного между собой, хлама удалось найти кое-какие таблетки. Девушка налила стакан воды и, выдавив белый кругляшек, подошла к деду.
-На, пей.
-Что ты мне тут принесла? –Степан Петрович улыбнулся смочив губы языком. –Без водки пить не буду.
-Алкоголь и лекарства…
-А я говорю, не буду! –ударил тот по столу.
Девушка вздохнула и, поставив перед стариком стакан с водой и кинув рядом таблетку, села на второй табурет.
-Значится так, Степан Петрович –она начала еле-еле сдерживая смех. –вы сейчас выпиваете таблетку, а потом я приношу вам выпить. По рукам?
Дедушка, подняв голову и посмотрев в глаза внучки, он жалостливо вздохнул.
-Эк какая хитрая у меня девочка. –в голосе слышалась досада и обида, но сквозь эту сухость то и дело проскальзывали смешки переходящие в веселый хохот. –По рукам!
Оба шутя пожали друг другу руки и дед взяв в одну стакан а в другую таблетку, положил ее в рот и, запрокинув голову, сделал глоток. Затем он полностью иссушил граненый стакан и вопросительно посмотрел на внучку.
-Сейчас деда. Сейчас чего-нибудь, да и придумаем.

Настя знала, что в доме нет ни капли алкоголя, несмотря на это она решила сдержать данное обещание, и бегло бросив «я сейчас» вышла из квартиры. Старик недовольно фыркнув завел непринужденную беседу с самим собой.

По соседству жил молодой человек лет двадцати, а то и более. Он был высоким стройным и статным мужчиной, про таких, чаще всего, говорят «породистые». Однако ж за внешней красотой скрывался обычный и в чем-то заурядный домочадец, который и ухом не водил что бы выйти на работу. Откуда парень берет деньги и куда пропадает порой на несколько дней ни кто не знал, да и знать не хотел. «Мало ли чего он там творит, меньше знаешь и сон спокойнее» - перешептывались соседи.

Настя стояла на лестничной площадке, дверь ей открыл Андрей.
-Ну, проходи, рас уж зашла. –небрежно кинул тот осматривая свою гостью.
Настя робко зашла в квартиру к Андрею и сразу приметила такой же как и у нее беспорядочный хаос воцарившийся видимо после землетрясения. Хозяин сразу увлек девушку за собой, предварительно закрыв дверь.
Оба прошли в небольшую комнату. В ней, как и во всех других комнатах города был огромный беспорядок, все было перевернуто верх дном: покосившейся шкаф и упавшая люстра были фактически единственным ее наполнением, если не считать стула посередине и вещей помельче; вещами помельче можно было охарактеризовать и черную кожаную куртку истасканную всю в пыли, и непонятные чехлы, разбросанные по углам, видимо хозяин пытался хоть как-то навести порядок.
-Ты прости, я тут собираю вещи… чего тебе?
-Да я на минутку. Деду с сердцем плохо, коньяка бы, Андрюш?
-Коньяка говоришь… -парень оторвался от своего рюкзака и подошел к девушке. –Вот что, коньяка у меня нет да и ни к чему ему он. Ты мне скажи, что вы собираетесь делать?
Девушка вопросительно посмотрела на парня, тот продолжил:
-Ну не будите же вы тут оставаться.
-Будем… -возмущенно вскрикнула она. –что вообще за вопросы?
Парень замялся.
-Неважно. Коньяк возьмешь на кухне, если бутылка еще цела.
Девушка медленно встала с дивана и еще раз оглядев комнату; грязная, неубранная и до землетрясения, а после превратившаяся в свалку лачуга холостяка, пошла на кухню. Андрей бросил вслед высокомерный взгляд и, вздохнув, продолжил судорожно копошиться в своем рюкзаке, затем метнулся к полкам и начал рыскать там.

В мыслях закрался холодок подозрения: «То коньяк есть, иди бери, то его и в помине нет. Уезжать еще куда-то вздумал. Ох, как был дураком так им и остался» -водоворот мыслей продолжался, но Настя сразу же отбрасывала любое возникшее у нее подозрение как что-то невообразимое и невозможное. Уж слишком долгое время они были знакомы с Андреем.

Взяв столь щедрый подарок: коньяк оказался грузинским десятилетней выдержки, да и к тому же бутылка была почти полной, с чувством выполненного долга внучка воротилась дамой. В квартире старик ругался сам с собой на кухне, громко стучал кулаком по столу.
-Деда, а деда. Коньяк будешь?
-Коньяк… -задумчиво и причмокивая повторил тот. –Коньяк пожалуй буду, и Дмитрий Пракофъевич будет!
Девушка лишь печально вздохнула и, выйдя из прихожей на кухню, поставила бутылку на стол. Старик жадно схватил стекляшку и трясущимися руками снял крышку, затем наполнил стакан и стал медленно пить, аристократически пробуя напиток, словно в граненом стакане дорогое французское вино.

Настя оставила своего дедушку наедине со стаканом и самим собой. Она отошла в комнату, дабы оценить реальный размер предстоящего субботника. Стекла были на месте, да и шкафы уверенно стояли пригвозденные к полу собственным весом. Правда, некоторая менее крупная мебель была перекручена со всевозможным бельем, мелкими и незначительными вещами в хитросплетенный узел, который рано или поздно нужно было развязывать и разбирать по полочкам.

Девушка, с досадой оглядела подоконник: цветы остались стоять как стояли и не один горшок даже и не подумал о том, что бы опрокинуться на пол. Затем она подняла упавший табурет и сгребла все сваленное белье в общую кучу.
-Стирать, мыть, драить. –смешная по началу мимолетная мысль приобретала все более осмысленный характер и спустя какое-то время была и вовсе не смешной, а наоборот тягостной и реальной.
На кухне послышались прерывистые крики, Настя прислушалась.
-И вот они говорят смещение тектонических плит, а каково оно смещение, если мы на одной плите?
-Нуль это твое смещение, абсолютный нуль.
-Вот и я тебе толкую все. Смещения нет, и не было, тогда, как же земля движется, а дома рушатся?
Небольшая пауза, но вскоре Степан Петрович и Дмитрий Пракофьевич снова продолжили спор.
-Быть может, сам дьявол вышел наружу!
-Тогда где ж десница Господа нашего Бога? Как он допускает сей недопустимый произвол нашей жизни.
-Быть может…
Настю отвлек звонок в дверь. Позвонили два раза, каждый из которых был короче предыдущего. Торопились.

На пороге стоял Андрей. Его умытое и побритое лицо блестело от лучей солнца и сияло в задумчивой улыбке. Парень был обеспокоен, а в руке он сжимал обрез.
-Андрюша… Ты чего? –испуганно отшатнулась от него девушка.
Парень глубоко вздохнул, подбирая слова.
-Уходить нам надо. Может быть, ты меня пропустишь? –затем уловив взгляд девушки, который обеспокоено оглядывал оружие в его руках, продолжил. –Не беспокойся, я тебе сейчас все объясню.
-По мою ль ты душу пришел, ирод? –послышалось с кухни.
Девушка, опомнившись от дурмана, который ей навеял один только вид оружия, потрясла головой и, помассировав виски, отошла в сторону, подзывая гостя рукой.
-Не обращай внимания, он... –вздох. -уже около получаса так бредит… -девушка снова тяжело вздохнула. –А ты собственно чего это?
Андрей зашел, закрыв за собой дверь и кинув холодное «здравие дядь Степ» мигом проскользнул в одну из комнат. Настя последовала за ним.
Dr. Шугарт
Ну и как оно вообще?
[empr]
По поводу текста я тебе в icq выражу, но опять
Цитата
ни кто


sad.gif .
M i k e
Dr._Шугарт, Припец, классно! Пиши еще!
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.
Форум IP.Board © 2001-2022 IPS, Inc.